Штурм бездны: Море - Дмитрий Валентинович Янковский

Я понимал, что крупных тварей тут быть не может, от моря уже далековато, но вот змеевики, наоборот, могли прятаться в тени, чтобы жабры не пересыхали. Я остановился и принюхался, силясь уловить характерный запах. Но не его я почуял, а едва уловимый запах падали.

– Что-то не так? – тут же насторожился Вершинский.

– Мертвячиной воняет, – сообщил я. – Может птица издохла, может змеевик не успел вернуться в море.

– Змеевики всегда взрываются, когда умирают, – покачала головой Ксюша.

Я знал это не хуже нее, а сказал лишь затем, чтобы напомнить Вершинскому о биотехах. Впрочем, это было глупостью. Уж кто-кто, а он о биотехах думал, наверное, всегда. Мы свернули на боковую улочку, и вскоре нашли дохлую чайку. Воняло определенно от нее. Но нельзя сказать, что меня это сильно успокоило. Скорее даже наоборот.

Я поднял голову, и посмотрел на листву молодой тополиной поросли, торчащей из окон верхних этажей. Одна сторона листьев у тополей была темной, другая серебристой, и по ним из-за этого легко было определять силу и направление ветра. Направление мне не понравилось. За нашей спиной осталась небольшая площадь, и тут ветер крутило вихрем. Я понимал, что до меня попросту не долетают никакие запахи со стороны. А это плохо.

Я хотел было что-то сказать, но в этот момент Вершинский, совершенно неожиданно для меня, резко развернулся, одновременно скидывая карабин с плеча, и почти без прицела, с бедра, шарахнул гарпуном в заросли акации, из которых мы недавно выбрались. Воздух рассекло струйкой пара, оставшейся за стабилизаторами снаряда, а через миг глухо ударило сначала одним взрывом, затем сразу вторым, намного мощнее первого. Мы с Ксюшей бросились на землю, Вершинкий лишь присел на одно колено. Ударная волна прошла через нас упругим жаром, и со шмелиным воем мимо пронеслось несколько крупных обломков сучьев. А вот у нас за спинами, подточенное дождями и редкими морозами, осело довольно большое здание, подняв в воздух настолько густую тучу пыли, что мы на время потеряли друг друга из вида.

Я тут же кинулся к ближайшему зданию, где его помнил, чуть не налетел башкой на бетон, но проскользнул в оконный проем цокольного этажа и занял стрелковую позицию. Ракетное ружье – не то оружие, из которого можно палить попусту, не видя куда. Так что я даже не стал снимать его с предохранителя, всегда успею.

– Все живы? – донесся до меня хрипловатый голос Вершинского.

– Со мной порядок! – отозвался я.

– Все отлично! – раздался звонкий голос Ксюши.

Вскоре, в вихрящихся клубах пыли я разглядел прихрамывающую фигуру в гидрокостюме. Это был Вершинский, и карабин он держал наготове, уже снарядив его вторым гарпуном. Меня это обеспокоило. Судя по мощному взрыву, выстрел Вершинского достиг цели и угодил в какую-то крупную тварь. Сам гарпун так рвануть не может. Но как биотех, тем более крупный, мог оказаться так далеко от моря? И если один тут, так близко от нашего поселка, то и другие могут остаться.

– СМ-1200, – произнес Вершинский, забираясь ко мне в окно. – Такой же, каких вы сегодня прикончили.

– Далековато от моря, – произнесла Ксюша, закашлявшись от пыли.

– Могут быть и другие, – предупредил Вершинский. – Если я прав, у них тут может оказаться нечто вроде гнезда. Далеко ваш поселок?

– До карьера отсюда километра два по прямой, – ответил я.

– Ладно, подкрепление звать не будем, – заявил Вершинский. – Попробуем сами справиться. Но соблюдать осторожность и двигаться только за мной. Все ясно?

Мы с Ксюшей по очереди кивнули.

– Даже если бы захотели, не смогли бы позвать, – добавил я. – Рации нет.

– Вообще? – удивился Вершинский.

– Вообще есть, но они на крайний случай, и на рыбалку мы их не берем. Там, что случись, рация не поможет. А их не так много.

Пыль постепенно рассеивалась вихревым сквозняком, крутившимся на площади. Вершинский поднял с земли оброненную карту, покрывшуюся серым порошком раскрошенного строительного композита, и снова с ней сверился. Ступая за ним, мы добрались до склона холма, но сразу стало ясно, что искать тут особо нечего. Склон холма несколько раз обрушался с этой стороны. То ли от ударной волны, долетавшей от взрывов в море, то ли его подтачивали подземные воды. Так или иначе о поиске входов в какие-то подземелья не могло быть и речи – вдоль всего склона валялись глыбы, против которых не хватило бы всей имевшейся у нас взрывчатки.

– И все же СМ-1200 как-то сюда прополз, – задумчиво произнес Вершинский, перепрыгивая с глыбы на глыбу. – Я думал, что выходы штолен сохранились, а сами ходы залиты водой и сообщаются с морем.

Я подумал, что нам бы пришлось несладко, окажись старик прав. У нас бы тогда под боком оказались, без преувеличения, врата в обитель чудовищ.

Мы двинулись обратно тем же путем, каким сюда и пришли. Ксюша показала мне за спиной Вершинского, чтобы тот не видел, жест, означающий крайнюю степень удивления. Я ей ответил:

«Да, старик отжег».

Неожиданно Вершинский обернулся.

– Я может и старик, – произнес он вслух. – Но не рекомендую думать, будто что-то можно незаметно сделать у меня за спиной.

«У него глаза на затылке что ли?» – подумал я с беспокойством.

Честно говоря, я представления не имел, как можно было увидеть мои или Ксюшины жесты. Разве что у него только в боевом каркасе припрятано какое-то распознающее устройство. Но это я посчитал маловероятным.

Осмотрев место взрыва, мы нашли куски панциря и лапу патрульника. А они редко, почти никогда не бродят по одному.

– Вот я старый дурак! – воскликнул Вершинский с довольным видом, и хлопнул себя по лбу свободной от карабина ладонью. – Это ведь город! Город, понимаете? А в приморских городах канализационные тоннели всегда выходят к морю, где стоит очистная станция. Очистная станция давно разрушена, а потому сейчас под нашими ногами плещется море. Надо найти люки!

Я сразу понял, о каких люках идет речь. Только в том городе, где мы жили до злополучного полета на баллистике, канализация не вела в море. Через пять минут поисков, мы нашли сначала наглухо забитую ливневую решетку, а затем и металлический люк, с зияющей трещиной посередине. Вершинский вынул из ножен боевой кинжал, подковырнул им половинку люка, и, не заглядывая, кинул вниз расчекованную ручную глубинную бомбу.

– В стороны! – приказал он. – Замедлитель на пятнадцать секунд!

Взрывом шарахнуло мощно. Остатки крышки люка вынесло в небо, как снаряд из пушки, а через миг следом ударил вверх мощный фонтан, выплеснувший не только воду, но и пятерых змеевиков. Ксюша среагировала быстрее меня, поразив двух тварей двумя выстрелами из винтовки, едва их туши шлепнулись в размокшую пыль. Те рванули, сбив нас с ног ударной волной, но зато и другие твари детонировали. Старые руины, и без того доживавшие свой посмертный век, не выдержали натиска нескольких взрывов, и начали оседать, как снег под лучами весеннего солнца. Стало почти темно, как бывает за пару минут до рассвета, пыль закрыла солнце, и сквозь ее клубы на нас еще несколько секунд рушился поток водяных брызг. Пыль и земля под нами раскисла, и мы, когда поднялись, сделались похожими на упырей, которые в полночь вылезли из гнилого болота.

– Красавчик! – рассмеялась Ксюша.

– На себя посмотри! – Я показал ей язык и обратился к Вершинскому: – Патрульник через такой люк не выберется.

– Очевидно. – Он кивнул. – Значит, есть дыра побольше. Или провал где-то, или они вылезают через развалины насосной станции. Это надо будет учесть, но того, что я искал, мы не нашли. Так что веди в поселок.

Я выполнил указание не без удовольствия. Не очень-то хотелось встретится с чем-нибудь крупным на узкой улочке между развалинами.

– А что конкретно вы пытались найти? – решилась спросить Ксюша.

На мой взгляд она уже, на каком-то генетическом уровне, начинала понимать свою власть над мужчинами, и предполагала, что ей не откажут.

Но Вершинский промолчал, внимательно оглядывая окружающее пространство.

– Я поняла, что вы искали штольни винного